Мне было хорошо сидеть здесь, мне было интересно. Мои новые знакомые вперемежку с обсуждением Серьезных проблем перешучивались и острили, и мне казалось, будто все, что творится в мире, прямо касается меня. По крайней мере, хоть на один вечер жизнь представала передо мной не на экране телевизора, не на газетных страницах.
Да, мне будет что рассказать, когда вернусь в Сарагосу. А если я приму его приглашение, воспоминаний и впечатлений хватит на целый год.
«Он был совершенно прав, что не обращал внимания на мои рассказы о Сории», - подумала я и к самой себе испытала жалость: уж сколько лет в ларчике моей памяти лежали одни и те же истории.
- Выпей еще, - и седоголовый мужчина наполнил мой стакан.
И я выпила, подумав о том, как, в сущности, мало смогу я рассказать своим детям и внукам.
- Я рассчитываю на тебя, - сказал он, понизив голос так, чтобы слышала его я одна. - Поедем во Францию.
Вино развязало мне язык:
-только в том случае, если мы выясним одну вещь.
- Что именно?
-то, о чем ты говорил перед лекцией. В кафе.
- О ладанке?
- Нет, - ответила я, глядя ему прямо в глаза и изо всех сил стараясь выглядеть трезвой. -то, что ты мне сказал тогда.
- Хорошо, мы потом поговорим об этом, - сказал он, пытаясь сменить тему.
Объяснение в любви. Мы не успели тогда поговорить, но теперь я могла бы убедить его, что дело было именно так и никак иначе.
- Если хочешь, чтобы я с тобой поехала, ты должен меня выслушать.
- Но не здесь же. Здесь мы веселимся.
- Слишком рано уехал ты из Сории, - не сдавалась я. - Я - единственная ниточка, которая связывает тебя с отчизной. Именно она дает тебе силы идти вперед.
«И все на этом. И никакой любви в помине нет».
Он слушал меня молча, не перебивая. Но тут кто-то окликнул его, желая узнать его мнение, и наш разговор оборвался.
«Что ж, по крайней мере, я все прояснила», - сказала я самой себе. Такая любовь бывает лишь в сказках.
Потому что в реальной жизни любовь несбывшуюся мы любовью не считаем. Любви удается выжить, только когда существует надежда, пусть, далекая, - что нам удастся покорить того, кого любим. Все прочее - фантазии. И, словно прочитав мои мысли, он крикнул мне через стол:
- Выпьем за любовь!
Он тоже немного охмелел. Я решила воспользоваться этой возможностью:
- За мудрецов, способных понять, что любовь порой - это детские глупости.
- Мудрец потому лишь и мудр, что любит. А дурак, потому и дурак, что считает, будто способен постичь любовь, - ответил он.
Сидевшие за столом услышали его, и в следующую минуту завязался оживленный спор о любви. У каждого была своя точка зрения, каждый защищал свою правоту зубами и ногтями, и потребовалось несколько бутылок вина, чтобы страсти улеглись. Тут кто-то спохватился, что уже поздно и хозяин собирается закрывать ресторан.
- Пять свободных дней! - крикнул кто-то с другого конца стола. - Если хозяин хочет закрыть ресторан, это потому, что ведете серьезные разговоры!
Все рассмеялись, все - кроме него.
- А где, по-твоему, следует говорить о серьезном? - спросил он у крикнувшего.
- В церкви! - ответил тот. И на этот раз весь ресторан грохнул от смеха.
Он поднялся. Я подумала, что он затеет драку - ведь мы все вернулись лет на десять назад, во времена нашей юности, когда драка - вместе с поцелуями, с