И правда - мысли мои витали неизвестно где. Мне хотелось бы, чтобы рядом со мной был человек, в присутствии которого мое сердце билось бы ровно и мерно, человек, рядом с которым мне было бы спокойно, потому что я не боялась бы на следующий день потерять его. И время бы тогда текло медленнее, и мы могли бы просто молчать, зная, что для разговоров у нас впереди еще целая жизнь. И мне не надо было бы принимать трудные решения, ломать голову над серьезными вопросами, произносить жесткие слова.
Мы молчим - и это многое значит. Впервые в жизни мы с ним молчим, хоть я и осознала это только сейчас, когда он поднялся, чтобы раздобыть еще бутылку вина.
Мы молчим. Я слышу его шаги - он возвращается к колодцу, где мы провели вместе уже больше часа, потягивая вино, вглядываясь в туман.
Впервые в жизни мы молчим - молчим по- настоящему. Нет, это не то молчание, которое сковывало нас в машине по пути из Мадрида в Бильбао. И не то, которое леденило мое сердце страхом, пока я стояла в часовне в окрестностях Сан-Мартин-де-Ункса.
Такое молчание красноречивей всяких слов. Такое молчание говорит мне, что нам с ним больше нет надобности что-то объяснять друг другу.
Шаги стихают. Он смотрит на меня, и, должно быть, красивая картинка возникает перед ним - ночь, туман, колодец, женщина, слабо озаренная светом фонаря.
Средневековые домики, церковь XI века, безмолвие.
Вторая бутылка вина была уже наполовину пуста, когда я решилась нарушить молчание.
- Вчера утром я уже совсем было сочла, что спиваюсь. Пью целый день. За эти трое суток выпила больше, чем за весь прошлый год.
Не произнося ни слова, он проводит рукой по моим волосам. Я ощущаю его прикосновение и не делаю попыток отстраниться.
- Расскажи мне немного о своей жизни, - прошу я.
- В моей жизни нет ничего сверхъестественного. Я следую своим путем и стараюсь по мере сил пройти его достойно.
- И что же это за путь?
- Путь того, кто ищет любовь, - и замолкает на мгновенье, вертя в руках почти пустую бутылку. - А любовь - это трудный путь.
- Трудный, потому что он либо вознесет тебя к небесам, либо низвергнет в преисподнюю, - говорю я, не вполне относя эти слова к самой себе.
Он ничего не отвечает. Быть может, он еще погружен в пучину безмолвия, но вино вновь развязало мне язык, и я чувствую необходимость высказаться.
- Ты сказал, что в этом городке что-то изменилось.
- Да, мне так кажется. Но я не уверен и вот поэтому захотел привезти тебя сюда.
- Так это проверка?
- Нет, это дар Той, кто поможет мне принять верное решение.
- Кто это?
- Приснодева.
Приснодева. Я могла бы и сама догадаться. На меня производит сильное впечатление то, что после стольких странствий, открытий, новых горизонтов, открывшихся ему, все еще сильна в нем католическая прививка, сделанная в детстве. А вот я и мои друзья - по крайней мере в этом отношении - переменились сильно: вина и грехи давно уже не тяготеют над нами.
- Как славно, что после всего, через что тебе пришлось пройти, ты сумел сохранить прежнюю веру.
- Нет, не сумел, Я потерял ее и вновь обрел.
- Веру в Деву? В невозможное, небывалое, фантастическое? Ты не познал плотской любви? Ты избегаешь активного секса?
- Вовсе нет. С этим все нормально. У меня было много женщин.