неизведанным. Любовь может вознести нас на небеса, может низвергнуть в преисподнюю, но на прежнем месте не оставит. Любовь нельзя отвергнуть, ибо это - пища нашего бытия. Откажемся от нее - умрем с голоду, глядя на отягощенные плодами ветви древа жизни и не решаясь сорвать эти плоды, хотя вот они - только руку протяни. Надо искать любовь, где бы ты ни находился, пусть даже поиски эти означают часы, дни, недели разочарования и печали.
Все дело в том, что, когда мы отправляемся на поиски любви, любовь движется нам навстречу. И спасает нас.

Когда Другая отошла от меня, сердце мое вновь заговорило со мной. И сказало, что трещинка в плотине пропустила целый поток, что ветры задули со всех сторон и что оно счастливо, ибо я снова прислушалась к его голосу.
Сердце сказало мне, что я - влюблена. И со счастливой улыбкой на губах я уснула.
Когда я проснулась, он стоял у открытого окна и смотрел на горы. Я не окликнула его, лежала молча, готовая сейчас же закрыть глаза, если он обернется.
Словно угадав мои мысли, он повернулся, взглянул на меня:
- Доброе утро.
- Доброе утро. Закрой окно, холодно.
Без предупреждения появилась Другая. Она еще пыталась переменить направление ветра, разглядеть в нем слабости и недостатки, заявить: «Нет, это невозможно». Но сама знала - поздно.
- Выйди, я оденусь, - сказала я.
- Я жду тебя внизу, - ответил он.
И тогда я поднялась с кровати, запретила себе думать о Другой, опять открыла окно, впустив в комнату солнце. Свет его заливал заснеженные вершины гор, землю, покрытую палой листвой, реку - я не видела ее, но слышала ее рокот.
Солнце ударило мне в грудь, осветило мою наготу, и мне не было холодно, потому что все тело было объято жаром - жаром малой искорки, которая превращается в огонек, который превращается в костер, который превращается в пожар, а уж пожар этот ничем не залить, не потушить. Я знала. И желала.
Я знала, что с этой минуты познаю небеса и преисподнюю, радость и горе, исполнение мечты и безнадежное отчаянье, знала, что не смогу больше усмирять ветры, налетающие из потаенных уголков души. Знала, что с этого утра моим поводырем и провожатым станет любовь, хоть она и поселилась во мне с детства, когда я впервые увидела его. Ибо никогда я его не забывала - пусть и считала делом недостойным бороться за него. Эта любовь была трудна и окружена границами, нарушать которые я не желала.
В памяти воскресла площадь в Сории и та минута, когда я попросила его поискать оброненную мною ладанку. Я знала - да, я знала, что он хочет мне сказать, и не хотела слушать этого, потому что он принадлежал к числу тех юношей, которые в один прекрасный день покидают отчий край, отправляясь на поиски приключений, чтобы заработать денег, за исполнением мечты. Мне же была нужна любовь осуществимая и возможная, мои, еще девственные тело и душа ждали и жаждали прекрасного принца.
В ту пору я мало что понимала в любви. Увидев его на лекции, приняв его предложение, я думала, что взрослой женщине под силу будет обуздать сердце девочки, которая так стремилась встретить своего прекрасного принца. Потом он упомянул о том, что в душе каждого взрослого непременно живет ребенок, - и тогда я вновь услышала голос той девочки, какой была когда-то, той принцессы, которая боялась любить из страха потерять любовь.
В течение четырех дней я пыталась заглушить голос собственного сердца, однако он звучал все громче, и все больше отчаивалась Другая. Где-то в самом сокровенном уголке моей души прежняя девочка еще существовала, еще верила, что мечты сбываются. Другая не успела и слова вымолвить - а я села к нему в машину, согласилась ехать с ним в Бильбао, решилась рискнуть.