горах, книги и диски, обряд, неведомые языки и шатер, образованный восемью молящимися?
Он живет в двух мирах. Где-нибудь и когда-нибудь эти два мира сольются в один - и мне необходимо понять, как это произойдет.
Но слова в такие моменты ничего не значат. Любовь познается только любовью.
- У меня только один свитер, - сказал он, когда мы вошли в комнату. - Надень его. Завтра куплю себе другой.
- Давай повесим одежду на калорифер. К утру она высохнет, - ответила я. - А у меня есть майка, я ее вчера выстирала.
На несколько мгновений воцарилась тишина. Одежда. Нагота. Холод.
В конце концов, он вытащил из чемодана еще одну футболку.
- Сгодится вместо ночной рубашки?
- Конечно.
Я погасила лампу. В темноте стянула с себя промокшую одежду, развесила ее над калорифером и повернула регулятор на полную мощность.
Уличный фонарь давал достаточно света, чтобы он видел мой силуэт и знал, что я - голая. Я надела майку и нырнула под одеяло.
- Я люблю тебя, - услышала я его голос и сказала в ответ:
- Я учусь любить тебя. Он закурил.
- Как, по-твоему, сейчас подходящее время?
Я знала, о чем он говорит. Поднялась и присела на край его кровати.
Красный огонек сигареты через равные промежутки времени освещал его лицо. Он взял меня за руку, и так мы просидели несколько мгновений. Потом я высвободилась и погладила его по голове.
- Ты не должен спрашивать, - ответила я. - Любовь не задает вопросы, ведь если мы начнем задумываться - начнем бояться. Это - необъяснимый страх, я не стану даже и пытаться облечь его в слова. Это может быть страх того, что тебя отвергнут, не примут, страх нарушить очарование. Звучит нелепо, но это так. А потому надо не спрашивать, а совершать поступки. Как ты сам и столько раз говорил - надо рисковать.
- Я знаю. И никогда прежде не спрашивал.
- Ты уже завладел моим сердцем, - сказала я, делая вид, что не слышала его слов. - Завтра можешь покинуть меня, но мы всегда будем вспоминать чудо этих дней; романтическую любовь, возможность, мечту. Но я думаю, что Господь в неизреченной и бесконечной мудрости своей запрятал ад посреди рая. И сделал это для того, чтобы мы всегда были настороже. Для того, чтобы мы, наслаждаясь радостью Милосердия, не забывали про столп Строгости.
Руки, гладившие мои волосы, напряглись.
- Ты - способная ученица, - сказал он.
Меня удивило это замечание, но потом я вспомнила: «Если поверишь, что знаешь, то в конце концов узнаешь».
- Не думай, что я такая уж недотрога, - сказала я. - У меня было много мужчин. Я крутила любовь с теми, кого толком и не знала.
- Я тоже, - ответил он.
Он хотел, чтобы это прозвучало непринужденно, но по тому, как изменились прикосновения его рук, я поняла - мои слова причинили ему боль.
- Но с сегодняшнего утра я вновь стала девственницей. Не пытайся понять - только женщина знает, о чем я говорю. Я заново открываю для себя любовь. И это постижение требует времени.
Он дотронулся до моей щеки. Я чуть прикоснулась губами к его губам и вернулась в свою кровать.
Сама не знаю, почему я вела себя так, а не иначе. Не понимаю - хотела ли я привязать его к себе еще крепче или отпустить на свободу.
Но этот день выдался уж таким долгим... Я была слишком утомлена, чтобы думать.