Когда все вокруг затянуто такой пеленой, горы из окна не разглядишь. В доме, должно быть, темно - солнца-то нет, и шторы задернуты. В доме, должно быть, печально - ведь его нет рядом.
Взглянула на часы. Девять.
Надо заняться чем-нибудь, что могло бы скрасить мне ожидание. А ждать придется долго.
Ждать. Это был первый урок, преподанный мне любовью. День еле тянется, мы строим тысячи планов, ведем тысячи воображаемых разговоров, даем себе обещания в таких-то и таких-то обстоятельствах вести себя совсем по-другому - а сами места себе не находим, ждем не дождемся, когда же придет наш возлюбленный.
А придет - не знаем, что сказать. Многочасовое ожидание переходит в напряжение, напряжение сменяется страхом, а страх заставляет стыдиться нежности.
«Не знаю, должна ли я войти». Мне припомнился вчерашний разговор - этот дом был символом мечты и ее воплощением. Но ведь нельзя же целый день торчать у крыльца. Набравшись храбрости, я вытащила из кармана ключ, подошла к дверям.
- Пилар! - донесся из тумана голос с сильным французским акцентом.
Я скорее удивилась, чем испугалась. Это мог быть хозяин нашей квартиры - но я вроде бы не говорила ему, как меня зовут.
- Пилар! - голос приблизился.
Я оглядела площадь, затянутую туманной пеленой, и увидела - на меня быстро надвигается чей-то силуэт. Кошмарный сон, в котором плавали странные фигуры, обернулся явью.
- Подожди. Мне надо поговорить с тобой. Силуэт приблизился, и я поняла, что передо мной стоит священник - именно так изображают на карикатурах сельских кюре: низенький, толстенький, с зачесанной поперек лысого темени прядью седых волос.
- Здравствуй, - с широкой улыбкой он протянул мне руку.
Я молча кивнула.
- Как жаль, что туман все скрывает, - сказал он, глядя на дом. - Сент-Савен стоит на горе, и из ваших окон открывается чудесный вид и на долину внизу, и на ледяные вершины. Да ты, должно быть, и сама знаешь.
Только сейчас я догадалась, что это настоятель монастыря.
- А что вы здесь делаете? - спросила я. - И откуда знаете мое имя?
- Хочешь войти? - словно не слыша, осведомился он.
- Нет. Хочу, чтобы вы мне ответили.
Он потер озябшие ладони и присел на ступеньку. Я - рядом с ним. Туман становился все гуще - в нем потонула даже церковь, стоявшая метрах в двадцати от нас.
Можно было разглядеть только колодец. Я вспомнила слова хозяйки.
- Она являет Свое присутствие, - сказала я.
- Кто?
- Богиня. Она приняла облик этого тумана.
- Ах, так он говорил с тобой об этом! - рассмеялся священник. - Ну, я-то предпочитаю называть Ее Девой Марией. Мне это как-то привычней.
- Что вы здесь делаете? - повторила я. - Как узнали мое имя?
- Я пришел, потому что хотел тебя видеть. Кто-то из группы Харизматиков сказал мне вчера вечером, что ты со своим другом остановилась в Сент-Савене. А это совсем маленький городок.
- Он пошел в семинарию.
Перестав улыбаться, он покачал головой и произнес словно про себя:
- Как жаль.
- Жаль, что он в семинарии?
- В семинарии его нет, я только что оттуда.
Несколько минут я молчала, припоминая все, о чем думала и что чувствовала, когда проснулась утром, - где взять денег? как дать знать родителям, чтобы выслали на дорогу? Но я дала клятву и была твердо намерена сдержать ее.