- Я люблю его. И для того, чтобы моя любовь победила, мне нет надобности ждать, когда завершатся небесные битвы.
Теперь его взгляд был направлен в какую-то дальнюю даль.
- При реках Вавилона, там сидели мы и плакали... - сказал он, словно про себя. - На вербах посреди его повесили мы наши арфы.
- Как грустно... - заметила я.
- Это первые строчки псалма, где говорится об изгнании, о тех, кто хочет вернуться в землю обетованную, да не может, И это изгнание продлится еще известный срок. Что могу я сделать, чтобы попытаться предотвратить страдания человека, который хочет попасть в рай раньше времени?
- Ничего, отец мой. Ровным счетом ничего.
- Вот он, - сказал священник.
И я увидела его. Он стоял на коленях в снегу метрах в двухстах от меня. Он был по пояс голым, и даже издали я заметила, что от холода его кожа приобрела лиловый оттенок.
Голова его была опущена, ладони сложены для молитвы. Не знаю, что было тому причиной - вчерашнее ли совместное действо, восторг ли женщины, собиравшей хворост, - но никогда прежде ни на кого я не глядела с таким неистовым душевным напряжением. Я видела человека, больше не принадлежащего этому миру - он жил в союзе с Богом и с просвещенными духами горних высот. Сверкающий снег вокруг только усиливал это впечатление.
- На этой горе есть и другие такие, - промолвил священник. - Они пребывают в постоянном религиозном восторге, приобщаясь к опыту Бога и Приснодевы. Они внимают ангелам и святым, выслушивают пророчества и мудрые откровения, а потом передают все это немногочисленным единомышленникам. Если бы на этом все и заканчивалось...
Но он не останется здесь. Он обойдет весь свет, неся учение Великой Матери. Сейчас Церковь этого не хочет. И уже приготовлены камни, которыми мир забросает тех смельчаков, кто первыми заговорят об этом.
- И цветы, которыми увенчают тех, кто придет следом.
- Да. Но ему они не достанутся.
И с этими словами священник двинулся в его сторону.
- Куда вы?
- Надо вывести его из транса. Сказать, что ты мне понравилась. Что я благословляю ваш союз. Я хочу сделать это здесь, на этом священном для него месте.
Меня стало подташнивать - так бывает от неосознанного, но непреодолимого страха.
- Мне надо подумать, отец мой. Я не знаю, так ли все это...
- Никто не знает, - отвечал он. - Многие родители совершают ошибки, потому что считают, будто знают, что лучше для их детей. Я тебе не отец и знаю, что поступаю неправильно. Однако должен исполнить то, что мне предначертано судьбой.
С каждой минутой меня охватывала все большая тревога.
- Не надо мешать ему, - сказала я. - Пусть он завершит свою молитву.
- Он должен быть не здесь. Он должен быть с тобой.
- Может быть, он сейчас беседует с Девой.
- Может быть. И все равно мы должны подойти к нему. Увидев меня с тобой, он поймет, что я рассказал тебе все. Он знает, о чем я думаю.
- Сегодня - праздник Непорочного Зачатия. Это особый день для него. Вчера вечером, у пещеры, я видела, как он счастлив.
- Праздник Непорочного Зачатия - праздник для всех, - отвечал он. - Но теперь уже я не желаю вести с тобой теологические дискуссии. Идем.
- Почему вы так спешите, отец мой? Почему непременно в эту самую минуту?
- Потому что знаю - в эту минуту он решает свое будущее. И может выбрать неправильный путь.