Я повернулась и по той же тропке, что привела нас к этому месту, зашагала вниз. Священник шел за мной.
- Что ты задумала? Разве ты не понимаешь - ты единственная, кто может спасти его?! Разве не видишь - он любит тебя и бросит ради тебя все?!
Я прибавляла и прибавляла шагу, и ему все труднее было поспевать за мной. Тем не менее он держался рядом.
- В этот самый миг он делает выбор. Он может принять решение оставить тебя! Борись за то, что любишь!
Но я не останавливалась. Я спешила как могла, оставляя позади эту гору, священника, необходимость выбора. Знаю - человек, вприпрыжку бегущий следом, читает мои мысли и знает, что все попытки вернуть меня - бесполезны. И все- таки он не отставал, настаивал, приводил новые доводы - боролся до конца.
И вот мы оказались у того камня, где полчаса назад остановились передохнуть, В изнеможении я опустилась на землю.
Я ни о чем не думала. Мне хотелось только сбежать отсюда, остаться одной, спокойно и не торопясь обо всем подумать.
Спустя несколько минут подошел, с трудом переводя дух, и священник.
- Видишь эти горы вокруг? - спросил он. - Им не надо молиться, ибо они сами - Божья молитва, потому что обрели в мире свое место и пребывают на нем. Они стояли здесь еще до того, как человек впервые взглянул на небо, услышал гром и спросил, кто сотворил все это. Мы рождаемся, страдаем, умираем, а они стоят неколебимо.
Приходит минута, когда мы обязаны задуматься - а нужны ли такие усилия? Почему бы не уподобиться этим горам - мудрым, древним, нашедшим себе подходящее место? Стоит ли рисковать всем ради того, чтобы преобразить полдесятка людей, которые мгновенно забывают все, что усвоили, и тотчас ввязываются в новую авантюру? Почему бы не подождать, пока определенное количество обезьян- людей научится тому, чему нужно, после чего эта наука нечувствительно и безболезненно распространится по всем остальным островам?
- Вы и вправду так думаете, отец мой?
На несколько мгновений он замолчал, а потом спросил:
- Ты читаешь мысли?
- Нет. Просто если бы вы так думали, то вряд ли избрали бы себе путь священнослужителя.
- Я часто пытаюсь осознать свою судьбу. И не могу. Я избрал себе удел воина Божьей рати, а все, что я сделал в жизни, сводится к попытке объяснить людям, почему существуют на свете нищета, страдание, несправедливость. Я прошу их быть добрыми христианами, а они меня спрашивают: «Как могу я веровать в Бога, если в мире столько горя и муки?»
И я тогда принимаюсь объяснять то, чего объяснить нельзя. Произношу какие-то слова о Божьем замысле, о войнах, которые ведут ангелы, и о том, что все мы вовлечены в эту борьбу. Пытаюсь сказать, что, когда в мире у определенного числа людей появится достаточно веры для того, чтобы изменить этот сценарий, все прочие люди, где бы, в каком бы уголке нашей планеты ни жили, они будут этой переменой облагодетельствованы. Но мне не верят. И ничего не делают.
- Они - точно такие, как горы, - сказала я. - Горы прекрасны. Тот, кто приблизится к ним, не сможет отделаться от мысли о величии Творца. Горы - живое свидетельство той любви, которую питает к нам Господь, но удел этих гор - всего лишь свидетельствовать о ней.
В отличие от рек, которые движутся и преобразуют пейзаж.
- Да, это так. Но отчего бы нам не стать такими, как они?
- Потому, должно быть, что горам сужден ужасный удел, - ответила я. - Они обречены вечно созерцать один и тот же пейзаж.
Священник промолчал.