Я выскочила из машины, и мы пошли на поиски ресторана, который был бы открыт в этот поздний ночной час. Казалось, что это дело безнадежное.
«А вот и не безнадежное. Другой со мной больше нет. Чудеса случаются», - сказала я себе, а вслух произнесла:
- Когда ты должен быть в Барселоне?
Он ничего не ответил, и лицо его оставалось сосредоточенным. «Надо избегать подобных вопросов, - подумала я. - А то он может подумать, будто я хочу влезть в его жизнь».
Мы в молчании прошли еще немного, и на площади этого крохотного городка увидели неоновую вывеску «Ресторан "Эль Соль"».
- Открыто, давай зайдем, - вот и все, что он сказал.
Окруженные красными перцами анчоусы уложены на блюде в форме стрелы, а рядом - полупрозрачные ломтики овечьего сыра.
На середине стола стоят зажженная свеча и бутылка «Риохи».
- Средневековый погребок, - пояснил паренек- официант.
В этот поздний час в баре никого не было. Он поднялся, подошел к телефону, а потом вернулся за стол. Мне ужасно хотелось спросить, кому он звонил, но на этот раз я сумела сдержаться.
- Мы работаем до половины третьего утра, - продолжал официант. - Но, если вам угодно продолжить после закрытия, можем подать еще ветчины, сыра, вина, и вы посидите на площади. Вино не даст продрогнуть.
- Да нет, засиживаться мы не можем, - ответил он. - Нам надо к рассвету быть в Сарагосе.
Паренек вернулся за прилавок. Мы снова наполнили бокалы. Как тогда, в Бильбао, я почувствовала легкость: это «Риоха» начала оказывать свое мягкое действие, помогая нам в трудные минуты разговора.
Я сделала еще глоток и сказала:
- Ты устал вести машину, и мы пьем. Лучше бы нам заночевать где-нибудь здесь. По дороге я видела парадор*.
* Старинные замки или памятники истории, превращенные испанским правительством в гостиницы. - Прим. авт.
Он кивнул в знак согласия и сказал:
- Погляди-ка вон на тот столик. Японцы называют это шибуми - истинная сложность простых вещей. Люди запасаются деньгами, приезжают в дорогие рестораны и считают, что приобщаются к изысканности.
Я выпила еще.
Парадор. Еще одна ночь рядом с ним.
Таинственным образом восстановившаяся девственность.
- Забавно слышать, как семинарист рассуждает об изысканности, - сказала я, пытаясь отделаться от своих мыслей.
- Отчего же? В семинарии-то я и понял, что чем ближе мы благодаря нашей вере подходим к Богу, тем проще Он становится. А чем проще Он становится, тем сильнее Его присутствие.
Его рука скользила по столешнице.
- Христос учился своему предназначению, пиля и строгая дерево, делая шкафы, кровати, стулья. Он пришел к нам как плотник, чтобы показать: не важно, что мы делаем, - все что угодно может привести нас к постижению Божьей любви.
Он вдруг остановился:
- Не хочу говорить об этом. Хочу говорить о другой любви.
Его руки прикоснулись к моему лицу.
Вино облегчало многое для него. И для меня.
- Почему ты замолчал? Почему не хочешь говорить о Боге, о Пречистой Деве, о духовном мире?