- Мне бы хотелось...
Дважды он начинал, но так и не сумел окончить фразу. Я могла лишь догадываться о том, чего бы ему хотелось - поблагодарить, что я составила ему компанию, передать привет общим знакомым и - таким вот способом - отделаться от неприятных ощущений. Мне бы хотелось, чтобы ты сегодня вечером пошла со мной на лекцию, - наконец выговорил он.
Я растерялась. Быть может, он всего лишь пытается выиграть время, чтобы нарушить принужденное молчание, царившее в машине во все время пути?
- Мне бы очень хотелось, чтобы ты пошла со мной, - повторил он.
Да, конечно, я - провинциальная девчонка, конечно, в жизни моей не случалось ничего такого захватывающе интересного, о чем стоило бы рассказать, конечно, я лишена блеска и шарма, свойственных столичным женщинам. Но жизнь в провинции, хоть и не придает женщине элегантности или опыта, учит ее, как надо вслушиваться в голос сердца - как внимать ему и повиноваться.
И к моему удивлению, голос сердца шепнул мне, что мой спутник - искренен.
Я перевела дух. Разумеется, ни на какую лекцию я не пойду, но отрадно уже и то, что мой друг вроде бы возвращается ко мне, зовет меня в свои приключения, делит со мной и страхи, и радость побед.
- Спасибо за приглашение, - ответила я. - Но у меня нет денег на гостиницу, и потом я должна быть на занятиях.
- Деньги у меня есть. Переночуешь у меня. Попросим номер с двумя кроватями.
Я заметила, что он весь в испарине, несмотря на холодный день. Сердце мое стало подавать сигналы тревоги, а распознать причины ее мне было не под силу. Радость, несколько минут назад захлестнувшая меня, сменилась полной растерянностью.
Он вдруг резко остановил машину и поглядел мне прямо в глаза.
А когда тебе глядят в глаза, нельзя солгать, нельзя ничего утаить.
И любая женщина, если чувства в ней не вконец омертвели, по глазам мужчины поймет, что он охвачен страстью, - поймет, какой бы нелепостью ни казалось это, каким бы несвоевременным и неуместным ни было проявление ее. В тот же миг припомнились мне слова, произнесенные рыжеволосой девушкой.
Это было невозможно. Но это было так.
Никогда, никогда в жизни не подумала бы я, что он - спустя столько лет - еще помнит. Мы были детьми, мы вместе росли, мы, взявшись за руки, постигали мир. Я любила его - если, конечно, ребенку дано понять, что такое любовь. Но все это было так давно, осталось в какой-то другой, прежней жизни, когда сердце в невинности своей открывалось всему самому лучшему, что есть на свете.
А теперь мы повзрослели и научились отвечать за свои поступки. А то, что было в детстве, в детстве и осталось.
Я снова взглянула ему в глаза. Я не хотела или не могла поверить.
- Мне осталось прочесть только одну лекцию, а потом начнутся праздники в честь Пречистой Девы Непорочно Зачавшей. Мне надо съездить в горы, - продолжал он. - Мне надо кое- что показать тебе.
Этот блестящий человек, говоривший о волшебных мгновениях, стоял передо мной - и все делал не так, как надо: был и неуместно напорист, и вместе с тем недостаточно уверен в себе, и слишком торопил события, и делал какие-то путаные предложения. Мне было тяжко видеть его таким.
Я открыла дверцу, вышла, оперлась о капот. Долго смотрела на почти пустынный проспект. Закурила, попыталась не думать. Я могла бы притвориться, сделать вид, что ничего не понимаю, - попытаться убедить самое себя, будто речь идет о вещах невинных, будто и вправду друг детства предложил такое своей подружке. Может быть, он слишком много странствовал по свету и стал воспринимать действительность иначе.
Может быть, я все преувеличиваю.
Он выскочил из машины, присел со мною рядом.